ФИНАНСОВЫЙ ОБОЗРЕВАТЕЛЬ Все о финансах и заработке
Фото: Юрий Смитюк/ТАСС
5 сентября президент РФ Владимир Путин по видеосвязи дал старт отгрузке первой нефти с проекта «Восток ойл».
«Чёрное золото» новой арктической провинции устремилось по магистральному нефтепроводу к терминалу порта Бухта Север, чтобы отправиться покупателям на борту танкера «Валентин Пикуль». Это событие знаменует собой не просто ввод очередного месторождения, а освоение целой нефтегазовой провинции мирового масштаба.
Суть инициативы: от Ванкора до океана
Проект «Восток ойл», реализуемый компанией «Роснефть» по прямому поручению главы государства, объединяет усилия двух регионов — Красноярского края и Ямало-Ненецкого автономного округа (ЯНАО). Его география впечатляет: 66 месторождений, протянувшихся вдоль побережья Северного Ледовитого океана. Сердцем новой системы стали уже известные промыслы Ванкорской группы и новое гигантское месторождение Пайяха.
Связующим звеном между недрами Таймыра и мировым океаном стал магистральный нефтепровод длиной 770 км. Он соединил производственные мощности с новым портом Бухта Север. Как отметил глава «Роснефти» Игорь Сечин, находясь непосредственно на самом северном в мире нефтяном терминале, проект реализуется с учётом современных экологических стандартов.
Масштабы проделанной работы колоссальны. По словам Путина, сделано более чем достаточно для того, чтобы назвать это историческим шагом.
Ресурсная база оценивается в 7 млрд тонн жидких углеводородов. На сегодняшний день геологи и буровики уже пробурили свыше 2 тыс. скважин, обеспечив надёжный фундамент для долгосрочной добычи.
Новая логистика: Северный морской путь становится главной артерией
Запуск «Восток ойл» кардинально меняет карту мировых поставок сырья. До сегодняшнего дня российская нефть шла преимущественно через порты Балтики и Новороссийска. Теперь у страны появился прямой выход к рынкам сбыта через Северный морской путь (СМП).
Как подчеркнул вице-премьер Александр Новак, диверсификация маршрутов теперь закреплена физически. Нефть нового качества пойдёт как на традиционные рынки, так и в восточном направлении — ключевым потребителям из стран Азиатско-Тихоокеанского региона.
Использование СМП сокращает транспортное плечо, снижает зависимость от узких мест мировой логистики вроде Суэцкого канала и делает поставки менее уязвимыми для внешнего давления.
Экономика триллионов: что изменит проект для отрасли
Для всей нефтяной индустрии России «Восток ойл» — это мощный стабилизирующий фактор. Сечин привёл конкретные цифры, которые определяют экономическую стратегию страны на десятилетия вперёд. Общий объём инвестиций в создание этой инфраструктуры достиг 4 трлн руб. только на текущем этапе развития, а полная оценка затрат на период освоения превышает 11,8 трлн. При этом проект является самоокупаемым даже при текущих ценовых колебаниях.
График ввода мощностей выглядит следующим образом: вторая половина 2027 года — выход на стабильную отгрузку 30 млн тонн нефти в год; к 2030 году — увеличение объёмов до 50 млн тонн ежегодно; долгосрочная перспектива — при благоприятной рыночной конъюнктуре и росте спроса планка может подняться до 100 млн тонн в год.
Это означает появление новой качественной марки нефти — лёгкой и малосернистой, которая высоко ценится на мировом рынке НПЗ.
Для бюджета страны это гарантирует предсказуемые налоговые поступления на столетие вперёд, ведь жизненный цикл проекта рассчитан именно на такой срок, а с учётом доразведки он может быть продлён ещё больше.
Регионы-победители: кто выигрывает от стройки века
Эффект от запуска магистрали выходит далеко за рамки добывающей промышленности. Главный бенефициар — Красноярский край.
Регион получает тысячи новых высокотехнологичных рабочих мест, импульс для развития смежных отраслей и гарантированное наполнение регионального бюджета.
Не меньшую выгоду получит и ЯНАО. Развитие северной инфраструктуры тянет за собой строительство дорог, баз снабжения, ремонтных цехов и жилых посёлков.
Большой мультипликативный эффект получит транспортный сектор. Порт Бухта Север перестаёт быть исключительно экспортным хабом, он становится катализатором круглогодичной навигации по Севморпути.
Для судостроителей это заказ на новые ледокольные танкеры высокого ледового класса. Для энергетиков — необходимость генерации колоссальных объёмов электроэнергии для работы насосных станций в условиях вечной мерзлоты. Для строителей — задача возведения городов в условиях экстремального климата.
Технологический вызов и риски: обратная сторона медали
Несмотря на торжественность момента, надо понимать, что освоение Арктики — это всегда работа на пределе человеческих и инженерных возможностей.
Первый и самый очевидный риск — климатический. Вечная мерзлота тает. Инфраструктура весом в миллионы тонн давит на грунт, температура которого меняется. Проектировщикам пришлось закладывать в смету сложнейшие инженерные решения по термостабилизации оснований трубопровода и резервуаров терминала.
Любая деформация трубы в условиях Заполярья грозит экологической катастрофой, поэтому контроль здесь будет беспрецедентным.
Второй фактор — санкционное давление. Запад внимательно следит за реализацией «Восток ойл». В этой связи Сечину предстоит решать задачу обеспечения проекта критически важным оборудованием, которое ранее закупалось за рубежом. Ставка делается на полную локализацию производства внутри России и углубление кооперации с дружественными странами.
Третий аспект — экология. Транспортировка 100 млн тонн нефти вблизи кромки льдов оставляет нулевой зазор для ошибок. Разлив нефти подо льдом ликвидировать практически невозможно. Поэтому стандарты безопасности на проекте кратно превышают общемировые. Каждое судно, заходящее в акваторию Бухты Север, должно иметь двойное дно и специальные системы предотвращения разливов.
Прокомментировать запуск этого масштабного арктического проекта «Свободная Пресса» попросила директора Фонда энергетического развития Сергея Пикина.
«СП»: Сергей Сергеевич, почему о запуске «Восток ойл» говорят как о событии мирового масштаба?
— С точки зрения размера ресурсной базы и объёмов запасов, которые там есть и планируются к освоению, этот проект действительно мегакрупный — можно сказать, мирового уровня.
«СП»: У России появился прямой выход к рынкам сбыта через Северный морской путь. Объясните просто: зачем нам гнать нефть через ледяные моря, если есть порты в Балтике или Новороссийске?
— Главная идея заключается в том, что Северный морской путь полностью находится в рамках нашего влияния.
Он не зависит от пиратских технологий захвата судов, которые сейчас активно применяются в европейских акваториях. Севморпуть гарантирует, что мы доставим товар покупателю.
Кроме того, это кратчайший маршрут в ту же Индию — он короче, чем огибать всю Европу. Азия же на текущий момент является основным покупателем нашей нефти: туда уходит более 80% всего экспорта.
«СП»: Проект оценивается в триллионы рублей. Не слишком ли это дорогое удовольствие?
— Так это же не бюджетные деньги, а инвестиции компании «Роснефть». И с этой точки зрения суммы нельзя назвать огромными.
На сегодняшний день 1 трлн руб. — это примерно 11 млрд долл. Несколько триллионов рублей для проекта такого планетарного масштаба — вполне адекватная цифра. Тем более инфраструктура строилась постепенно, эти вложения растянуты во времени.
«СП»: Нефть подо льдом звучит пугающе. Насколько защищены белые медведи и рыба Севера при такой добыче?
— Когда мы говорим про нашу арктическую акваторию — это гораздо более контролируемая история, чем работа в тёплых морях. Например, в Чёрном море постоянно что-то происходит, случаются разливы.
Здесь же у нас огромный опыт эксплуатации в суровых условиях, никаких серьёзных промышленных катастроф никогда не было. Самые серьёзные инциденты здесь — это когда экологи из Гринписа пытались штурмовать платформы (смеётся). Это единственное, что по-настоящему серьёзно угрожало процессу.
«СП»: Западные санкции никуда не делись. Хватит ли у России своих сил, технологий и труб, чтобы этот гигантский механизм работал бесперебойно десятилетиями?
— А он уже работает. Что касается санкций… Всё, что могли на Западе против нас нафантазировать, они уже сделали. Все их ограничения свелись к включению в списки каких-то компаний или людей. Всё, что могли технически обрубить, они уже обрубили. Поэтому с эксплуатацией сложнейшей арктической инфраструктуры мы точно справимся собственными силами.
